|
Автор Administrator
|
|
20.11.2008 г. |
Эта неудача Пудовкина послужила поучительным примером для тех, кто так или иначе продолжал видеть в киноискусстве прежде всего «живопись в развитии», односторонне рассматривать кино как изобразительный род искусства со своей, чисто зрительной темой и композиционно-живописным напряжением зрительного образа, когда критерием содержательности кадра выдвигался принцип живописно-графической выразительности. Изобразительная сфера существования кино (изобразительная сфера фиксации содержания) еще не исчерпывает его выразительную природу, природу изображения драматургического. Экранное изображение, развиваясь во времени, неизбежно потребовало точной драматургической основы. В кинематографе не только немом, но и звуковом действительно можно говорить о специфичности композиционно-изобразительного движения сюжета-действия, но побудительные причнны этого движения лежат за пределами «чистой зрелищности».
Небезынтересны в этом смысле высказывания писателя Леонида Андреева в «Письмах о театре». Говоря о революционной драме н основе драматического конфликта в ней, он замечает: «Не тот момент драматичен, когда рабочий идет на улицу, а тот, когда его слуха впервые касаются глаголы новой жизни, когда его еще робкая, бессильная и инертная мысль вдруг вздымается на дыбы, как разъяренный конь, единым скачком уносит всадника в светозарную страну чудес» .
На экране нельзя идти «по живописи», нельзя строить кадр или эпизод с учетом только его изобразительного воздействия, ибо само изображение на экране предстает в форме живого действия. Когда Луи Дакен присоединяется к мысли, что киноискусство является главным образом искусством зрительным, он сразу же оговаривается: «...но не в силу материального преобладания изображения, а потому, что это изображение стало главным побудительным элементом кинематографического выражения, основным связующим звеном между реальностью и сюжетом».
|
|
Последнее обновление ( 20.11.2008 г. )
|
