Дополнительное меню

Кинематографическая практика
С. Эйзенштейн
Сцена
Зримое отсутствие
Условность
Голос за кадром
Немой разговор
Структура фильма
На экране
Экран
Время
Словесное обобщение
Новые возможности
«Фотографичность» звука
Звуковая атмосфера
Принципы
Музыка
Кинозритель
Исследователи творчества
Становление киноискусства
Подвижность границ
Иллюзия достоверности
Возражения
Условность логики
Немой кинематограф
Живое слово
Звуковой экран
Немой образ
Классическая комедия
Монтажные листы
Единство места
Специфическая условность
Специфические требования
Современные кинорежиссеры
Практика и принципы
Неудовлетворенность
Внутренняя условность
Крайняя условность
Сюжетная часть
Следствия
Форсирование
Кинематографический язык
Ракурс видения
Форма и тип
Мастерство режиссера
Молчание в фильме
Герои Печать E-mail
Автор Administrator   
20.11.2008 г.
Иудушке докладывают о приезде молодого барина. У Щедрина сказано: Иудушка встал и застыл на месте бледный, как полотно. Режиссура и актер не просто следуют этой щедринской ремарке. Они передают ее внутренний смысл, тот смысл, который раскрывается в романе в следующей сцене — сна: ночью, лежа в постели, Иудушка не мог сомкнуть глаз, он чувствовал, что приезд сына предвещал что-то не совсем обычное, что с Петенькой что-то случилось — в голове у него заранее начали рождаться пустословные поучения.
На застывшем лице Гардина на какое-то мгновение появляется легкая гримаса. Ни тени взволнованности, радости или ненависти, так, что-то бездушное, автоматическое скользнуло в прищуренном взгляде — Иудушка искал ответа, равно пригодного на любую просьбу сына. Следующая минута — и Иудушка у иконы на коленях с распростертыми руками. Появляется Петенька. Иудушка отбивает поклон, а сквозь локоть бросает на сына испытующий взгляд, полный напряженного беспокойства и тревоги. Первые приветствия длятся недолго. Петенька сразу признается в проигрыше.
Умиление и смирение на лице Иудушки сменяются деревянной маской. Краткий диалог. Умоляющий крик Петеньки: «Стойте!» В глазах у Гардина появляются злые огоньки, он говорит отрывисто, почти злобно: «Деньги... Нет... Нет». И наконец, это пронзительно раздраженное: «Никогда!»
Это не Гарпагон, не Гобсек, не жадный и неумолимый Ce-шар. Это тот стяжатель-хищник, лгун и пустослов, для которого не существует ни горя, ни радости, ни ненависти, ни любви,— человек, лишенный всякого нравственного мерила и не знающий иной истины, кроме той, которая значится в азбучных прописях. Именно так играет Гардин Иудушку. Конечно, нельзя сказать, что на экране Иудушка Гардина исчерпал все содержание, всю полноту щедринского образа, был его точной пластической проекцией. В нем, как и в каждом актерском воплощении, легко проследить черты, присущие творческой индивидуальности актера.
Последнее обновление ( 20.11.2008 г. )
 
След. »