|
Автор Administrator
|
|
20.11.2008 г. |
Эйзенштейн в одной из своих лекций во ВГИКе вспоминал, что сопоставление в «Октябре» в двух кадрах меньшевика и арфы «с трудом и чисто умозрительно сводится в образ «райских песен» меньшевиков на II съезде Советов». Критика в свое время справедливо отмечала, что «Октябрь» не уда-e т с я п p о ч e с т ь с о д н о г о p а з а, e г о н а д о «п e p e ч и т ы-вать». Это ясно ощущал и сам Эйзенштейн, когда развивал мысль о необходимости сузить значение кинематографического кадра, сделать его однозначным, разгадываемым сразу и только одним способом.
Это критическое время экрана и предъявляет выразительным элементам фильма свои особые временные условия. Исключения не составляет и временная природа музыкального компонента фильма. В отличие от оперы, оратории или симфонии в кино, говорил композитор Хачатурян, «...мы находимся в постоянном «цейтноте» ... обязаны выразить самые сложные мысли и чувства в строго определенный секундомером и большей частыо довольно жесткий срок» .
Исследователи творчества С. Прокофьева, которого Эйзенштейн считал «самым прекрасным кинокомпозитором», единодушно отмечают необычайную «кинематографичность» егоопер-ной драматургии, имея в виду лаконичность интонационных характеристик, меткость музыкальной детали, частые сменыэпи-зодов, переходящие в новый образный ряд, умение «слышать» зрительные образы. Именно эта лаконичность и емкость музыкального мышления позволили Прокофьеву в фильме «Александр Невский» в единстве с замыслом режиссера, не иллюстрируя действия, собрать его изобразительные детали в единое звукозрительное целое. Вспомните, например, как неотделим от музыкального «сопровождения» (музыкальной композиции) образ народной скорби и все нарастающей надежды в одном из сложнейших эпизодов фильма — «Мертвое поле».
|
|
Последнее обновление ( 20.11.2008 г. )
|
