Дополнительное меню

Кинематографическая практика
С. Эйзенштейн
Сцена
Зримое отсутствие
Условность
Голос за кадром
Немой разговор
Структура фильма
На экране
Экран
Время
Словесное обобщение
Новые возможности
«Фотографичность» звука
Звуковая атмосфера
Принципы
Музыка
Кинозритель
Исследователи творчества
Становление киноискусства
Подвижность границ
Иллюзия достоверности
Возражения
Условность логики
Немой кинематограф
Живое слово
Звуковой экран
Немой образ
Классическая комедия
Монтажные листы
Единство места
Специфическая условность
Специфические требования
Современные кинорежиссеры
Практика и принципы
Неудовлетворенность
Внутренняя условность
Крайняя условность
Сюжетная часть
Следствия
Форсирование
Кинематографический язык
Ракурс видения
Форма и тип
Мастерство режиссера
Молчание в фильме
Линии развития Печать E-mail
Автор Administrator   
20.11.2008 г.
С. Эйзенштейн при всем своем внимании к изобразительности действия, приступая к режиссерской разработке сценария «Иван Грозный», вынужден был прибегать к специальным драматургическим анкетам по каждому характеру-биографии действующего лица, преследуя цель не только мотивировать взаимосвязь действия и слова, но и предварительно выверить сквозную изобразительно-драматургическую линию развития идеи-сюжета фильма. Перед каждым персонажем-характером (Иван, Евфросинья Старицкая, Курбский, Федор Колычев, Пимен Новгородский, Басманов-отец) режиссер по принципу анкеты ставит вопросы: год, возраст, что делает, функция в сюжете, раскрытие образа, линия намерения, становление образа, внутреннее содержание сцены, черта характера. Такого рода «анкета» при сценарной разработке характера, как подчеркивает Эйзенштейн, «невероятно нужна и именно на этом этапе — между моим сценарием и отработкой диалогов.
В ней доскажется, что надо о людях и обнаружится неполнота воплощения этих desiderata 2.
Отсюда доработка: что надо — ситуационно. Что надо — в диалоги»3.
Судьбу образа Чапаева на экране прежде всего решала его драматургия, которая отобрала из арсенала выразительных средств кино средства на первый взгляд удивительно простые. Еще раз было доказано, что ни монтаж, ни поведение кинокамеры сами по себе никогда не заменят драматургической логики поведения человека на экране. Высокое искусство всегда отмечает пафос простоты.
Высокая кинематографическая впечатляемость эпизода психической атаки в «Чапаеве», ставшего классическим, достигнута была прежде всего драматургией, его драматическим наполнением. Она была найдена и раскрыта во внутренней линии развития событий и характеров фильма. С. Васильев рассказывал: «Нужно было снять бой так, чтобы зритель забыл, что перед ним кинематограф. Чтобы атакующие офицеры шли, как идут в хронике, чтобы не было никаких ракурсов, облачков, первых планов и т. п.
Последнее обновление ( 20.11.2008 г. )
 
« Пред.   След. »