|
Автор Administrator
|
|
20.11.2008 г. |
В литературоведении часто отмечалась необычайная динамичность словесного изображения человеческих действий в образно-лексической конструкции произведений Пушкина, Толстого, Достоевского. Специфические черты стиля Пушкина, по выражению Б. В. Томашевского,— «жизнь, движение, лаконизм, быстрота, напряженность».
H. Дмитриева в своей монографии «Изображение и слово» верно замечает, что, читая «Капитанскую дочку», «Барышню-крестьянку», «Выстрел», мы испытываем ощущение, как будто видим все это в кино, в стремительной и четкой смене кадров. По-видимому, секрет пушкинской прозы заключается в ее динамичности, настолько адекватно передающей действительную динамику жизни, что непрерывный поток картин, сцен, частью описанных, а частью только названных или подразумеваемых, из которых складывается действие, читатель воспринимает как бы проходящим перед его глазами. Как нельзя больше подходит сюда мысль Лессинга о том, что литература в состоянии изображать тела через изображение действия».
Внутренний мир произведений Льва Толстого, динамика и диалектика самой жизни, ее бесконечный, непрерывно меняющийся процесс переданы теми тончайшими средствами толстовских «сцеплений», которые по своей выразительной сути как бы уже лежат за пределами чисто литературных приемов, приближаясь к кинематографической смене ракурсов и планов. В словесной ткани «Анны Карениной» мы ощущаем не только движение в пространстве, но и свои мизансцены (как бы отодвинутое вдаль изображение), свою пластику. Динамичность манеры Достоевского не без оснований позволила Д. Лихачеву определить ее как «быструю летопись». Проблема передачи движения, жизненной динамики — основная проблема не только временных искусств.
|
|
Последнее обновление ( 20.11.2008 г. )
|
