Дополнительное меню
Последние новости
| Сюжетная часть |
|
|
| Автор Administrator | |
| 20.11.2008 г. | |
|
Б. Сарнов в статье о соотношениях между поэзией и кинематографом подчеркивает: «То, что Маяковский сделал в лирической поэзии, Феллини попытался сделать в кинематографе». Действительно, стилистика некоторых современных фильмов вплотную подошла к условности лирической поэзии (хотя, по существу, в этом приближении нет ничего нового, если вспомнить «стихотворную» кинопоэтику 20-х годов с ее поисками зрительной поэзии). Композиции «Хиросима, моя любовь» нельзя отказать в поэтичности, как нельзя отказать в ней и «872»- Так же как и Рене, но с позиции более «открытой», Феллини пытается ввести камеру «внутрь себя», показать «душу изнутри», чтобы зрительно проанализировать душевный кризис героя, воспроизвести его внутренние видения,— прием по природе своей сугубо поэтический. На первый взгляд все, что происходит в поэме Маяковского «Про это», можно соотнести с теми ассоциативными превращениями, которые происходят в фильмах Феллини. Вспомните хотя бы, как в последней части поэмы автор описывает мастерскую человеческих воскрешений. Сюжетная часть поэмы смело включает в себя далеко отстающие события и судьбы и выливается в драматическое действие высокого напряжения чувств, сложной душевной борьбы. Влюбленные, например, оказываются посреди озера, разлившегося из слез девушки, герой пре-врашается в белого медведя, подушки — в льдины. Во всем этом есть известная формальная, внешняя схожесть с поэтикой фильма Феллини. Но такого рода внешние сопоставления верны лишь отчасти. Вне анализа разнородных по своей природе композиций поэмы и фильма, вне учета их поэтического смысла и особых выразительных средств, сами по себе они мало что дают для понимания характера и возможностей кинематографического мышления. |
|
| Последнее обновление ( 20.11.2008 г. ) |
| « Пред. | След. » |
|---|
